Трагедия Чернобыля. Истории работников предприятия, принимавших участие в ликвидации последствий техногенной катастрофы

26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты по московскому времени на Чернобыльской АЭС произошла одна из самых трагичных и масштабных катастроф. Мир окутало облако радиации, пепельный шлейф которого прошёл и покрыл огромное пространство. Чернобыльская местность стала отчуждённой. Кроме того, радиоактивно загрязнены были сотни тысяч квадратных метров территорий России, Украины и Беларуси. Эвакуация 1986 года вынудила людей оставить все свои вещи, дома, хозяйства… Припять и окружающие районы ещё несколько столетий будут небезопасными для проживания.

Уже выросло целое поколение, не заставшее эту ужасную трагедию, но 26 апреля мы традиционно вспоминаем о Чернобыле. В этом году исполняется 34 года с момента катастрофы, последствия которой устраняют до сих пор. Первыми ликвидацией аварии занялись несколько сотен работников станции и пожарных, которые пытались потушить пожар, горевший десять дней. В мае 1986-го были задействованы ещё тысячи человек для устранения последствий. А летом наряду с другими работниками нашего предприятия повестку получил Сергей Лобань – кабельщик-спайщик цеха связи.

– Сергей Николаевич, как вы попали в число ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС?

– Был июнь 1986-го. В то время я уже работал в цехе связи на участке ЛКУ, находился в отпуске, отдыхал дома. Раздался звонок в дверь. Открываю – стоит посыльный из военкомата и вручает мне повестку, в которой написано: «Необходимо явиться в течении часа на сборный пункт». Там полдня проверяли списки, готовили нас к отправке, а вечером подогнали автобус и повезли.

– Вы знали, куда вас призывают?

– Нет, конечно, никто ничего не говорил. В то время это была военная тайна. Слухи ходили, что едем в Чернобыль, но конкретно куда и зачем никто не знал. Привезли нас в Волковыск, забрали гражданскую форму, переодели и отправили в казарму на ночёвку. Утром уже разбили всех по ротам. Я попал в радиотехническую роту, так как имел военную специальность радиотелеграфиста. Несколько дней проходили сборы, на складе неприкосновенного запаса получили свой УАЗ, довели его до ума и своим ходом отправились в дорогу. Опять же, никто не сказал, какой конкретно наш пункт назначения. Колонна находилась в пути двое суток. Прибыли в деревню Новая Ельня Краснопольского района Могилёвской области.

– Расскажите про быт ликвидаторов.

– Сначала жили в трёхэтажной школе, расселились по классам, спали на матрасах, расстеленных на полах. В августе пришло время готовить школу к учебному году и мы разбили палаточный городок, переехали в палатки. Кормили нас хорошо, всё на тушёнке варили, да и местное население угощало. Как видели нас с дозиметрами, так сразу то яйца, то сало несли для замера радиации. А приборы только фон измеряли, толку от них в этом смысле не было никакого.

– Чем приходилось заниматься?

– Я был дозиметристом, ездил по разным деревням Краснопольского, Мстиславского, Славгородского районов, в которых находились детские сады, школы, интернаты и т. д. Армейским дозиметром буквально через 2-3 метра производил замеры и составлял своеобразную карту загрязнений. На основании этих показаний потом работала техника, которая проводила дезактивацию территории: экскаватором выкапывались глубокие ямы, где захоранивалась заражённая земля.

– Каким-нибудь образом измеряли и контролировали получаемые дозы?

– Сначала нам выдали одни дозиметры-накопители, которые нужно было постоянно носить с собой. Через месяц другие, которые тоже потом забрали. В итоге данные по полученным нами дозах не сообщили. Хоть мы и приехали с благой целью – защитить людей от распространения радиации, нас никто не предупреждал об опасности. Употребляли в пищу всё, что там росло. В самом разгаре лето, кругом наливные яблоки, крепкие груши… Все были молодые, до 30 лет, и на своё самочувствие просто не обращали внимание. Работали каждый день по двенадцать часов, только в воскресенье до обеда, а в свободное время на песочной площадке играли в волейбол. Словом, жили обычной жизнью.

– Вы говорите, что страшно не было, а когда всё же поняли, что бесследно для организма ничего не прошло?

– Я там находился на протяжении четырёх месяцев. По возвращении технику, на которой передвигались и работали, на окраине Волковыска вымыли от грязи и сдали. Я отгулял оставшийся отпуск и вернулся на работу в цех связи. Примерно через два года начали сильно болеть ноги, хоть я и спортом всегда занимался, и работа активная. Чем лечиться? Кому говорить? Через пару лет само всё прошло. А те, кто был поближе к Чернобылю, пострадали, конечно же, сильнее.

– У вас есть сведения о тех, с кем вы там были? Как у них сложилось?

– Там были ребята практически со всей Гродненской области. Сегодня многих уже нет в живых. На «Азоте» трудятся 13 человек – участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Пользуясь случаем, хочу сказать слова благодарности Виктору Кожановскому, старшему мастеру котельного цеха ОАО «Гродно Азот», который по личной инициативе курирует все наши дела, держит связь с администрацией завода, которая, к слову, нас не забывает.

… Радиоактивному воздействию после аварии подверглись миллионы людей, в том числе и дети, сотни тысяч стали переселенцами. Чернобыльские воспоминания – не только стремление воспроизвести историю случившейся более тридцати лет назад страшной катастрофы, но и вспомнить всех тех, кто участвовал в устранении её последствий, в защите людей от распространения радиации, загрязнения и заражения десятков и сотен тысяч километров нашей земли.

***

34 года назад людям выпало одно из самых тяжёлых испытаний: ликвидация последствий самой крупной техногенной катастрофы за всю историю человечества. На это были брошены силы многих молодых ребят, не успевших даже познать жизнь. Отказаться от выполнения задания никто не мог: подобное считалось бы предательством государственной идеи.

В чём заключалась задача ликвидаторов? Они должны были выполнить дезактивацию заражённых территорий, а также очистить крыши уцелевших энергоблоков от графитовых остатков и снизить радиационный фон. Действия должны были быть оперативными и быстрыми.

Одним из участников ликвидации стал токарь ремонтно-механического цеха филиала «Завод Химволокно» Юрий Шарупский. В 1985 году он, молодой 22-летний парень, возвращается домой из армии, в мае 1986 года женится, а уже в июле получает новую повестку из военкомата. «На первых повестках на сборы для участия в ликвидации была красная полоса, вручать их приходили с милицией», – рассказывает мужчина. – Такая пришла и мне».

Направили Юрия Вячеславовича в Могилёвскую область, сначала в Краснопольский район, затем в Костюковичский. В составе роты (к слову, всего их было 4) он занимался дегазацией и дезактивацией, отмывал дома, магазины, постройки, восстанавливал дороги, снимал верхний слой земли. Для того чтобы сбросить радиоактивный мусор, молодые мужчины с весом защиты 26-30 кг (работали в одежде из ткани, пропитанной свинцом) на протяжении месяца поднимались на крышу, рискуя жизнью и здоровьем. В награду получили армейское удостоверение ликвидатора. Сейчас Юрий Вячеславович, заботливый отец и прекрасный дедушка, с неохотой вспоминает те суровые 112 дней, которые провёл на заражённой территории.

Юрий Дмуховский, инженер по пожарной безопасности отдела охраны труда филиала «Завод Химволокно», проходил воинскую службу в Борисове. Ему было восемнадцать. В октябре 1987 года его отправили в посёлок Рудаков Хойникского района для оказания помощи по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, где он находился до мая 1989 года. В обязанности входила еженедельная перевозка секретной почты в штаб гражданской обороны оперативной группы БССР, находящийся на территории Чернобыльской АЭС. Юрий Вацлавович награждён Почётной грамотой ЦК ЛКСМ Украины за мужество и стойкость, проявленные при выполнении правительственных заданий, Грамотой командующего войсками Краснознамённого Белорусского военного округа за инициативу, усердие, примерную воинскую дисциплину, проявленные при ликвидации последствий аварии.

Инна БУТКЕВИЧ, Людмила ЛИСИЦКАЯ

Фото носит иллюстративный характер