К 75-летию со дня освобождения Беларуси: «Ведь Родина верила и знала, что я её собою заслоню»

Убелённые сединами ветераны Великой Отечественной войны, грудь их – в орденах и медалях... Но какой ценой завоёвана каждая из них. Какие тяжёлые испытания предстояло вынести бойцам на передовой, сколько раз ходить на грани жизни и смерти. Терять сознание, получать ранения, контузии. А потом опять бросаться в бой. До самого победного дня.

Семёна Ивановича Курганского война застала в родном селе Ярки, что на Дону. В армию его призвали в 1943-м, а на сердце у семьи уже были раны – в начале войны погиб на фронте старший брат, служил в армии средний. Сам на фронт попал только в октябре – рядовым 74-го гвардейского полка. В Украине, около небольшой станции Софиевка, впервые вступил в бой и в этот же день получил ранение, выбыв из строя на четыре месяца. На всю жизнь в правой руке Семёна Ивановича застрял осколок.

Вновь на фронт попал уже 1944-м в составе 146-го гвардейского стрелкового полка 48-й гвардейской стрелковой дивизии. В начале июня его дивизия, сменив истрёпанную в предыдущих боях часть, стала в оборону на подступах к Бобруйску. Полк, получив боевую задачу, начал «вгрызаться» в землю, рассчитывая на длительную передышку. Отделение автоматчиков сержанта Семёна Курганского выдвинулось вперёд почти к боевому охранению. Отделение было молодое, из прибывшего пополнения, и Семёну, имеющему боевой опыт, приходилось много работать с молодыми бойцами. Был получен приказ: все работы проводить под покровом темноты, не привлекая внимания противника. Подтягивались и ставились на боевые позиции орудия всех калибров, подвозились патроны, снаряды, мины, гранаты. А в траншее текла обычная окопная жизнь: разведчики вели наблюдение и засекали огневые точки, определяли ориентиры огня. Отделение Семёна получило автоматы, и солдаты постепенно привыкли к новому оружию, изредка постреливая в сторону немецких траншей. Все чувствовали что-то тревожное, выжидали. Знали: оборона ненадолго, но когда же наступать? Старых солдат томило предчувствие, что скоро. Окопная жизнь надоела. Все рвались вперёд, в наступление. И этот час настал.

Под утро 24 июня 1944 года сердитый рёв катюш открыл начало артиллерийской подготовки. Два часа тысячи орудий разных калибров обрабатывали оборону противника. Взвились в небо зелёные ракеты. Семён выскочил из окопа: «Отделение, за мной, вперёд!» Бойцы бросились вслед за своим командиром, рассыпались цепью, стреляя из автоматов. По всему полю бежали солдаты. Обгоняя их, мчались танки. Не давая немцам опомниться, Семён со своим отделением ворвался во вражеские окопы. Вывороченные брёвна блиндажей, осыпавшиеся, заваленные стенки траншей – следы страшной артподготовки. Отделение Семёна, стреляя короткими очередями, продвигалось вперёд. Семён, получивший небольшой осколок от гранаты в плечо, поле боя не покинул, а, перевязав потуже, как сказал, «царапину», всё дальше и дальше вёл своё отделение. Не выдержав атаки, немецкие части спешно отступали, стремясь выйти к Березине и там закрепиться. Хоть и быстро развивалось наступление, однако немецкие войска всё же успели уйти за реку и занять там оборону. С ходу нашим войскам форсировать Березину не удалось, они заняли оборону у реки, дожидаясь, когда подойдут понтоны и сапёры наведут переправу.

С разрешения командира батальона отделение Курганского ночью скрыто переплыло реку, выбило врага с позиции и заняло плацдарм. Немцы бросились в контратаку. Эту контратаку отделение Семёна отбило, что дало возможность переплыть реку взводу. Ночь и день бойцы отбивали контратаку за контратакой, пока сапёры возводили переправу. Березина кипела от немецких снарядов и мин, таяли ряды бойцов. Вот уже смертельно ранен командир взвода. Семён принял командование на себя, в это время на помощь пришли танки. Под страшным огнём сапёры всё же навели переправу, и в прорыв устремились танки и пехота. Немецкие войска спешно отступали к Бобруйску, надеясь за стенами города задержать наше наступление. Старший сержант Семён Курганский, звание и орден Славы третьей степени которому дали за форсирование Березины, вместе со своим поредевшим отделением теперь был помощником командира взвода, который стремительно двигался к Бобруйску. Не удержались немцы, Бобруйск был взят.

Всё дальше и дальше продвигался с боями Семён Курганский по освобождённой белорусской земле. Тяжёлые бои за Барановичи. К ордену Славы добавилась медаль «За отвагу». В уличных боях освобождён Брест. К двум боевым наградам добавилась следующая – медаль «За боевые заслуги». И вот она, колыбель прусской военщины – Восточная Пруссия, чужая, негостеприимная холодная земля. И опять тяжёлые кровопролитные бои за немецкие города Алленштайн, Прейсиш-Эйлау и другие. Наконец, оплот и твердыня – немецкий порт и город Кёнигсберг, окружённый дотами, бункерами, укреплениями, построенными немецкими стратегами. За взятие Кёнигсберга Семён Курганский получает медаль и ещё одну – «За боевые заслуги». И опять лёгкое ранение настигает бойца, но тот не покидает родной полк – впереди Берлин. С боями дошёл до самого Рейхстага, но расписаться на стене не успел – гвардейскую дивизию срочно бросили на помощь Праге. За проявленное мужество в боях Курганский был награждён орденом «Отечественная война», медалями «За взятие Берлина» и «За победу над Германией».

Уволившись из армии, гвардии сержант Семён Иванович Курганский работал на разных предприятиях, а потом долгое время, до самого выхода на заслуженный отдых, в ОАО «Гродно Азот».

ХХХ

Для Алексея Яковлевича Латушкина война тоже началась в 1943-м. Именно тогда он был призван в армию. Сначала четыре месяца был в «учебке», где молодых необстрелянных солдат учили обращаться с оружием. И хотя на календаре был октябрь 1944-го и до окончания войны вроде бы оставалось немного, но бои были упорные и беспощадные – за каждый метр родной земли. Отступая, фашисты тем не менее оказывали упорное сопротивление. Вот и Алексею – молодому бойцу – пришлось испытать все тяготы нелёгкой фронтовой жизни. Вначале он воевал в составе стрелковой дивизии 3-го Белорусского фронта, затем 1-го Украинского.

Возмужал и окреп он быстро, во многом потому, что не прятался за спины более опытных товарищей, первым стремился в бой. Боевое крещение получил под Жабинкой и Ковылем. С боями, а он был пулемётчик, дошёл до Восточной Пруссии. И никогда, отражая очередной вражеский выпад, не думал Алексей Латушкин, что в жизни ему придётся побывать в таких крупных европейских городах, как Кёнигсберг и Берлин. А вот всё же пришлось, но не туристом, а солдатом.

Правда, когда после взятия Кёнигсберга 646-й стрелковый полк 152-й стрелковой дивизии был переброшен под стены Берлина, Алексей принял это как должное, как награду. Многие войска мечтали об участии в битве за Берлин.

Немецкий город встретил Алексея дымом пожарищ и ожесточёнными уличными боями. Каждое здание являло собой серьёзную огневую точку. Немцев приходилось выбивать буквально «штыком и гранатой». Старшина Алексей Латушкин со своим взводом атаковал стоящий на перекрёстке Шпандауштрассе и Грюнерштрассе четырёхэтажный дом. Обе улицы простреливались пулемётно-автоматным огнём. К тому же на чердаке засели два снайпера. Подступиться к зданию, не потеряв людей, было невозможно.

Решили подобраться со стороны боковой стенки, где не было окон и амбразур. Затаившись в разросшихся кустах, Алексею с напарником удалось убрать снайперов. Взвод, прикрытый стеной, ворвался внутрь дома. Завязался рукопашный бой. Орудуя штыком и прикладом, бойцы погнали немцев вверх по лестнице. Спасаясь, враги отбивались автоматным огнём, но группа Латушкина всё-таки сумела очистить дом от противника. Здание стало очень хорошей огневой точкой: перекрывало отступление немцев на Унтер-ден-Линден к центру. Те несколько раз начинали атаковать дом, но взвод отбил все атаки. А вскоре к нашим бойцам подоспела помощь.

За мужество и отвагу, проявленные в боях, Алексей Яковлевич Латушкин награждён орденом Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга», «За взятие Берлина», «За победу над Германией». После окончания войны остался на сверхсрочную службу и, отслужив 25 лет, ушёл в запас. Не менее самоотверженно, чем бился на поле боя, трудился Алексей Яковлевич на «Азоте» – в ВОХР, такелажником склада, швейцаром профилактория.

По материалам архива

Фото Валерия ВАСИЛЕВИЧА