Судьба женщины: посвящается памяти Матрёны Макаровой – участницы Великой Отечественной войны, награждённой медалью «За победу над Германией»

Макарова.jpgМоя мама напоминает мне стойкого оловянного солдатика, которого не сломили грозные годы жизни. На долю моих родителей – отца Ивана Ивановича Макарова (1909 года рождения) и мамы Матрёны Григорьевны Макаровой (1906 года рождения) – выпало много лихих событий. Революция 1917 года, гражданская война, коллективизация. Родом они из Забайкалья – село Щаракан Читинской области, жили на границе с Китаем и Монголией. В 60 километрах там протекали реки Шилка и Аргунь. Мамины родители были казаками, охраняли границы России. А папа рано потерял отца: в 1919 году тот умер от пневмонии. Его мать осталась с тремя малолетними детьми, мой десятилетний отец был старшим.

Поженились родители в 1926 году. Через год родился сын Пётр. Занимались садоводством, так как вокруг сопки земли для земледелия не было. На момент коллективизации держали девятнадцать коров, этим и жили. Зимой перегоняли скот через границу в Китай, там продавали, покупали одежду, всё необходимое. На время сенокоса нанимали рабочих. Наём рабочих признали эксплуатацией, семью раскулачили. Конфисковали дом, всё имущество. Отец, видно, сопротивлялся, и его посадили в тюрьму на год. Когда освободился, отбыв наказание, в 1933 году уехали в Сибирь, на железнодорожную станцию Ачинск. За эти годы умерли их двое детей.

Отец устроился работать на станцию плотником – строил водонапорные башни для заправки водой паровозов. Через станцию проходит транссибирская магистраль до Дальнего Востока. Но долго строить не пришлось. Был донос! 29 апреля 1938 года пришёл чёрный воронок и отца арестовали. Судили как врага народа. Тройка. Приговор: десять лет без права переписки. Тогда мы и не знали, что это расстрел! Оказывается, 5 августа 1937 года вышел указ: начать операцию по репрессированию бывших казаков, вернувшихся после отбывания наказания. Они подлежали уничтожению!

У мамы на руках осталось трое малолетних детей: мне три месяца, старшему брату одиннадцать лет, младшему – четыре года. Когда отца забрали, нас сразу выгнали на улицу, так как жильё было служебным. Соседи боялись брать к себе в дом. Мама с братом построили землянку, в ней мы и жили до войны. На протяжении четырёх лет маму не брали на постоянную работу, приходилось временно подрабатывать. Как выжили, один Бог знает: мама умела делать всё: шить, вязать. С началом войны, в сентябре 1941 года, маму приняли на работу в Ачинский военпродпункт посудницей. На железнодорожной станции было создано воинское подразделение из числа местных жителей во главе с солдатом Советской Армии. Его назначение – кормить эшелоны солдат, ехавших на фронт с Востока, Запада. Можно сказать, с этого времени и до августа 1946 года мы мать и не видели. Приходила она ночью, а утром её уже не было. К началу войны мне было три года, брату семь лет, старшему – четырнадцать. Тогда нас переселили с землянки в бывшую конюшню – помещение из досок, поделённое на две комнаты. В одной жила выселенная полька с ребёнком, во второй мы. Было очень холодно. За ночь ведро с водой замерзало так, что нужно было железной кружкой разбивать лёд, чтобы набрать воды. Даже в землянке было теплее. Мы были детьми войны, сами себя обслуживали: варили картошку, носили воду, заготавливали дрова, зимой подворовывали уголь с железнодорожных платформ на тупике. Когда выпадал снег на колхозных полях, собирали колоски. Всё было нельзя. Поймают – тюрьма! Колоски мололи, варили каши, садили картофель, собрали разные ягоды.

Из детства помню жуткую картину: на станцию приходили большие товарные вагоны с заключёнными. У каждого вагона – часовой с ружьём. Откуда-то народ знал о их прибытии и на платформу прибегало много людей, которые выкрикивали фамилии родных. Люди бегали от вагона к вагону, на платформе раздавались душераздирающие крики. Мы с братом тоже бегали и выкрикивали фамилию отца. Наконец, война закончилась! Военпродпункт работал ещё до сентября 1946 года, а маму наградили медалью «За Победу над Германией в войне 1941–1945 годы».

Мы всё время искали папу, писали в Кремль. Нам отвечали, что находится в лагере. Переписка была долгой. Прошло уже десять лет, а отца всё не было. И тут нам пришёл ответ: ваш муж освободился и выбрал постоянным местом жительства бухту Находка. Хотя я была маленькой, но эти строки я помню всю жизнь. Тогда мы верили каждому написанному слову. Нам горько было узнать, что отец нас предал и не вернулся. Больше мы о нём не говорили. И только в пятидесятые годы узнали правду: его реабилитировали в 1959 году, а ранее, в 1956-м, нам пришла похоронка из Ачинского загса, где говорилось, что отец умер в 1943 году от паралича сердца с прочерком захоронения. Этот прочерк навёл меня на мысль, спросить, где захоронен отец. Нам пришёл ошеломляющий ответ: отец расстрелян 15 августа 1938 года как враг народа. Но мама о расстреле не узнала. Не знала, что нас всё время обманывали, так и не вышла больше замуж. Этот ответ пришёл к нам 20 апреля 1995 года. Мама умерла в 83 года.
Воспитала она нас достойными людьми. Мы с братом получили высшее образование. Старший – техник-металлург, затем работал помощником директора Норильского горно-металлургического комбината. Второй брат – тренер российской хоккейной команды. Я работала инженером на стройках Крайнего Севера г. Норильска.

Тамара МАКАРОВА, ветеран труда ГПО «Азот»
Фото из архива автора

Стоит почитать

Последние новости